Задверье - Страница 3


К оглавлению

3

На следующее утро Ричард сел в поезд, который через шесть часов привезет его к странным готическим шпилям и аркам лондонского вокзала Сент-Панкрас. Мама дала ему на дорогу небольшой пирог с грецкими орехами, который испекла специально для этого путешествия, и термос с чаем. В Лондон Ричард Мейхью поехал, чувствуя себя прескверно.

Другой пролог
Четырьмя веками ранее

Утро. Середина шестнадцатого столетия. В Тоскане идет дождь, холодный мерзкий дождичек, от которого весь мир становится серым.

Над маленьким монастырем на вершине холма повисло, пачкая утреннее небо, облако грязного дыма.

На холме, глядя, как занимаются строения, сидели двое.

– Преславное, однако, будет возгорание, мистер Вандермар, – сказал тот, что был пониже ростом, махнув сальной рукой на дым, – когда наконец возгорится. Однако строгая приверженность истине побудила бы меня сознаться в сомнениях, сможет ли по достоинству и в полной мере оценить его кто-либо из обитателей.

– Вы хотите сказать, мистер Круп, потому что они мертвы? – спросил его спутник. Он поглощал что-то, что, возможно, некогда было щенком: отрезал ножом куски от трупика и острием пихал в рот.

– Потому, как вы мудро заметили, мой мозговитый друг, что они мертвы.

Есть четыре простых признака, по которым человек наблюдательный может отличить мистера Крупа от мистера Вандермара. Во-первых, стоя мистер Вандермар на две с половиной головы возвышается над мистером Крупом. Во-вторых, глаза у мистера Крупа блекло-васильковые, а у мистера Вандермара – карие. В-третьих, мистер Вандермар изготовил себе кольца из черепов четырех крупных воронов, которые носит на правой руке, а у мистера Крупа никаких видимых украшений нет. В-четвертых, мистер Круп любит слова, а мистер Вандермар вечно голоден. Иными словами, они ничуть друг на друга не похожи.

Хлопнуло, взревело и взметнулось над стенами пламя – монастырь наконец-то возгорелся.

– Мозги я люблю, – согласился мистер Вандермар. – Особенно из костей высасывать.

Со стороны монастыря донесся крик, с грохотом обрушилась крыша.

– Надо же, один был жив, – удивился мистер Круп.

– Уже нет. – Мистер Вандермар затолкал в рот еще кусок сырого щенка. Свой ленч он нашел дохлым в канаве, когда они уже уходили из монастыря. Шестнадцатый век был ему по душе. – Куда теперь? – спросил он.

Мистер Круп усмехнулся – зубы у него были как катаклизм на старом кладбище.

– На четыреста лет вперед, – сказал он. – В Под-Лондон.

Мистер Вандермар переварил ответ компаньона вкупе с селезенкой щенка.

– Людей убивать?

– О да! – отозвался мистер Круп. – Это я могу вам с уверенностью гарантировать.

Глава первая

Она пряталась уже четыре дня. Четыре дня бездумного, сломя голову, бегства по переходам и туннелям. Она была голодна, устала так, как, кажется, вообще не способно устать тело, и каждую следующую дверь открывать становилось все труднее и труднее. На пятый день она нашла убежище в крохотном каменном закутке под землей, где, свернувшись калачиком, взмолилась ко всем силам охранить ее тут, дать передышку, и наконец уснула.

Мистер Круп нанял Росса на последней Передвижной Ярмарке, которая проходила в Вестминстерском аббатстве.

– Считайте его канарейкой, – сказал он мистеру Вандермару.

– Что, петь будет? – спросил означенный господин.

– Сомневаюсь. Искренне и от всего сердца сомневаюсь. – Мистер Круп расчесал пятерней обвислые оранжево-рыжие волосы. – Нет, мой чудесный друг, я рассматриваю его в переносном смысле, как своего рода птицу, которых раньше брали с собой, спускаясь в шахту.

Мистер Вандермар кивнул: до него медленно дошло. Да, канарейка.

Иных сходных с канарейкой черт у мистера Росса не было. Он был огромным, почти одного роста с мистером Вандермаром, крайне неопрятным и совершенно лишенным волос, будь то на голове, на лице или на теле. А еще он очень мало говорил, хотя не преминул упомянуть каждому нанимателю в отдельности, что убивать любит и хорошо это умеет. Последнее господ Крупа и Вандермара позабавило, как повеселило бы Чингисхана бахвальство юного монгола, только что впервые разграбившего селение или спалившего юрту. Он был канарейкой, приманкой и так этого и не узнал. Тем не менее одетый в грязную футболку и джинсы с коростой грязи мистер Росс пошел первым, а облаченные в элегантные черные костюмы господа Круп и Вандермар шагали следом.

Шорох во тьме туннеля. Нож мистера Вандермара очутился у него в руке, а потом снова исчез – теперь он слабо подрагивал почти в тридцати футах впереди. Сделав десятка полтора шагов, мистер Вандермар взял его за рукоять. На острие была насажена крыса, пасть которой беспомощно открывалась и закрывалась, пока жизнь утекала из раны в боку. Большим и указательным пальцами мистер Вандермар раздавил крысе череп.

– Теперь эта «крыса» ни на кого больше не донесет, – сказал мистер Круп и хохотнул над собственной шуткой.

Мистер Вандермар никак не отреагировал.

– Крыса, ну, осведомитель. Рассказывать – доносить? Дошло?

Сняв крысу с острия, мистер Вандермар откусил ей голову и стал задумчиво ее пережевывать.

Мистер Круп шлепнул его по рукам, сбив с ножа тушку.

– Прекратите, – сказал он.

Мистер Вандермар обиженно убрал нож.

– Приободритесь, – утешая, прошипел мистер Круп. – Всегда найдется другая крыса. А теперь – вперед! Дело делать. Людей калечить.

Три года лондонской жизни не изменили Ричарда, зато изменили его восприятие города. Поначалу Ричард представлял себе Лондон таким, каким видел на картинках – серый город, даже черный город, – и потому был немало удивлен, обнаружив, что он полон красок. Это был город красного кирпича и белого камня, красных автобусов и больших черных такси, ярко-красных почтовых ящиков и зеленых парков и кладбищ.

3